Кирилл Еськов (afranius) wrote,
Кирилл Еськов
afranius

Categories:

Про новую книжку

К немалому моему удивлению, слухи про мою новую книжку разошлись довольно широко.  Вот давеча:
"Не могли-бы вы немного разъяснить сову, что за книга под названием "Чиста английское убийство" у вас готовится в "Престиж-буке"?

Разъясняю. "Престиж-бук" издает под одной обложкой мои исторические расследования: 3 старых ("Евангелие от Афрания", "Японский оксюморон" и "ЦРУ как мифологема") и 1 новое -- "Чиста английское убийство" ("Кто и зачем убил Кристофера Марло, экстравагантного ренессансного гения, "поэта и шпиона"?").  Называться вся книжка будет -- "Показания гражданки Клио".
Издают они роскошно, с картинками (всегдашняя моя мечта).  Вот так, к примеру, художник увидел эпизод про 30 фунтов (тридцать серебряных монет...), выплаченных королевской канцелярией Роберту Поули, гаагскому резиденту тогдашней "МИ-6" и другу Марло, на организацию тех странных посиделок в Дептфорде, по ходу которых "поэт и шпион" получил кинжалом в глаз от своих коллег по "Интеллигентной службе":


Книжка, как уже сказано, будет роскошная и -- увы ! -- дорогая: ориентировочно 1200 р.
Кого это не останавливает -- посылайте предварительный заказ вот сюда:
pr-oggy@mail.ru , Геворг Артурович Артенян
Тиражи у них маленькие (200-300), такшта - - -
Выйдет ориентировочно в сентябре.

Всем прочим придется подождать.  Схема будет в точности как с "Америкой": ждем, пока издательство "отобьет свои", а потом я выложу "Чиста английское убийство" в открытый доступ.  По прикидкам издателей -- это где-то к новому году.

Что до "Чиста английского убийства", то оно построено по такой же схеме, как "Афраний": сначала -- исторические факты и документы, а во второй части -- складывание этого детективного пазла в виде сценария фильма "Угадай наперсток" голливудской студии "Метро Чайна Таун" (название подсказано Лукиным):
----------------------
ЧИСТА АНГЛИЙСКОЕ УБИЙСТВО

По большому счёту мент и писатель — родственные души. (...) И существует ли на свете более трудный жанр, нежели заключение следователя по уголовному делу? Тут, как и в писательском ремесле, главное — достоверность. Стоит дать волю фантазии — утрачивается правдоподобие, если же рабски копировать действительность — исчезает состав преступления.
Евгений Лукин

Настоящий писатель планирует роман как секретную операцию — впрочем, и вошедшие в историю секретные операции планировались как романы.
Борис Локшин

         Кристофер (Кит) Марло сам по себе был одним из ярчайших воплощений великолепной Елизаветинской эпохи — со всеми ее пиратами-культуртрегерами и царедворцами-авантюристами, с заработавшими на полную мощь социальными лифтами и средней продолжительностью жизни, возросшей вдруг до уровня, что будет повторно достигнут лишь к середине XIX века, ну и как итог — с победой над тогдашним мировым гегемоном, Испанией, в режиме «Давид и Голиаф».  «Английский поэт, переводчик и драматург-трагик, наиболее выдающийся из предшественников Шекспира, разведчик» (Википедия); «Кристофер Марло: поэт и шпион», как значится в заголовке одной из недавних его биографий.
         «Сын башмачника» (на самом деле — мастера цеха сапожников и дубильщиков, это всё-таки мидлкласс) из Кентербери, доучившийся, по именной стипендии, до магистра в аристократическом Кембридже — где и был, по доброй английской традиции, рекрутирован разведслужбой сэра Фрэнсиса Уолсингема.  «В английской столице за ним закрепилась репутация курильщика [табакокурение в ту пору проходило по графе «наркомания» — авт.], распутника, скандалиста, дуэлянта, атеиста [а вот это уже могло потянуть и на «вышку» — авт.] и содомита»; насколько та репутация соответствовала действительности — вопрос отдельный (и мы к нему еще вернемся), но персонаж по любому был яркий, чего уж там...  Яркий до того, что даже смерть этого экстравагантного ренессансного гения — «зарезан в кабацкой драке» во вполне приличествующие истинному поэту 29 лет — смотрится едва ли не естественной:
Кто кончил жизнь трагически, тот — истинный поэт,
А если в точный срок — так в полной мере.
При цифре «двадцать шесть» один шагнул под пистолет,
Другой же — в петлю слазил в «Англетере»
.
         Означенная «смерть поэта в кабацкой драке» возникла, похоже, в виде слуха, добросовестно зафиксированного в своеобразной «литературной энциклопедии» тех лет «Palladis Tamia» (1598) — «Был зарезан трактирным слугой, приревновавшим его к любовнице»; слуха, перешедшего в результате бесконечных повторений в категорию общеизвестных фактов.  И вот историку и шекспироведу Лесли Хотсону (1925)* пришла в голову гениальная в своей простоте идея: ведь если там было убийство, то, надо полагать, имело место и какое-никакое следствие; и чем строить умозрительные гипотезы, может для начала поискать в архивах документы того следствия — вдруг они уцелели?  Каковые документы он и обнаружил, вполне триумфально, в городском архиве Дептфорда — где они пылились, никем ни разу не востребованные, с того самого июня 1593 года.
-------------------
* Hotson, J. Leslie (1925) “The Death of Christopher Marlowe”. -- Cambridge: Harvard University Press.
-------------------
         Самое интересное — что протокол коронерского расследования, как выяснилось, во многих существенных моментах совпадает с тем, что было описано Уильямом Воэном (William Vaughan) в его изданной по горячим следам “Золотой роще” (1600).  То есть кое-кто из современников был вполне «в теме», и Шекспир в пьесе «Как вам это понравится» (1599) весьма прозрачно намекает на действительные обстоятельства гибели Марло — когда пишет о «непонимании», которое иной раз «убивает человека вернее, чем большущий счет в маленькой комнате (it strikes a man more dead than a great reckoning in a little room)».
         Так вот, никакого «кабака» и «пьяной драки» (это всё — из статьи о Марло в фундаментальном оксфордском Биографическом словаре 1917 года) там не было и в помине.  Была комната семейного пансиона вдовы Элеоноры Булл — тихое, в высшей степени благопристойное заведение.  В Лондоне в ту пору как раз приключилась очередная вялотекущая чума, и состоятельные горожане, вслед за королевским двором, эвакуировалась из столицы кто куда мог; в том числе и в Дептфорд, на другой берег Темзы — так что пансион был битком набит «чистой публикой».
         Утром 30 мая там объявилась четверка джентльменов, занявших заказанную загодя комнату; провели они там в общей сложности более 9 часов; довольно много съели, а выпили сущую чепуху; по ходу дела выходили прогуляться в сад, играли в триктрак — «игру хитрую, требующую самообладания, смекалки, чистоты духа и ясности мышления» и постоянно вели между собой какие-то тихие разговоры (стенки в пансионе тоненькие, соседям всё слышно).
         На десятом часу этого чинного времяпрепровождения джентльмены ни с того ни с сего заспорили — кому платить по счету?  Кит Марло («мастер клинка», виртуозно обращавшийся со всякого рода железом), на почве внезапной личной неприязни, набросился на некого Ингрэма Фрайзера (по описаниям — совершеннейшего божьего одуванчика), завладел его кинжалом (ценою 12 пенсов, как пунктуально отмечено в протоколе) и причинил тому легкие телесные в виде двух порезов, по паре дюймов каждый.  Перепуганный Фрайзер каким-то чудом перехватил руку дебошира, пытаясь вырвать оружие — а тот возьми да и напорись глазом на собственный кинжал...  На этом месте, конечно, подмывает процитировать анекдот: «...И так — семнадцать раз подряд», но там хватило и одного: лезвие прошло сквозь глазницу в мозг, мгновенная смерть, такие дела.
         Всё следствие уложилось в полдня; поскольку Фрайзер имел в Дептфорде репутацию человека почтенного и к насилию совершенно не склонного (а Марло — совсем наоборот), коронер, вместе с жюри присяжных, постановил, что дело ясное: законная самооборона.  Достукавшегося («Наконец-то!..») скандалиста по быстрому прикопали во дворе местной церкви Св. Николая, не озаботившись даже надгробьем («Торчок, пидор, и вообще — безбожник!  Пусть еще спасибо скажет, что хоть в освященной земле!..»), поставив в этом деле точку.  На три с половиной, без малого, века.
         Для нас же, нынешних, как раз «дело ясное, что дело темное».  Русская Википедия глубокомысленно замечает: «В этом деле действительно много странного»; собственно, оно из тех странностей и состоит, что называется, «чуть менее, чем полностью».  Вот, к примеру: «В последний день своей жизни Марло обедал в таверне с компанией подозрительных личностей: Инграмом Фризером, Николасом Скирсом и Робертом Пули. Есть основания считать, что эти люди были связаны с секретными службами» (конец цитаты).
         С «таверной» уже разобрались; столь же ошибочно и последнее утверждение: Скерес и Поули (равно как и сам Марло) были не то что как-то там «связаны с секретными службами», а являлись их действующими кадровыми сотрудниками, в чинах (если «на наши деньги») где-то капитанско-майорских.  Мало того — они еще и принадлежали к двум разным, на дух друг дружку не переносящим, департаментам!  Что же до божьего одуванчика Фрайзера, то это был один из теневых финансовых воротил лондонского дна (если опять «на наши деньги» — крупный мафиозо).  Ну и вишенка на торт: почтенная вдова Булл приходилась роднёй самомУ отцу-основателю британской разведслужбы лорду Бёрли, а пансион ее регулярно использовался как перевалочная база для переброски агентов на Континент (плюс еще и для контрабанды — это был личный бизнес Бёрли, как пайщика торговавшей с Московией компании).
         Ясно, что такие люди собрались в таком месте не за тем, чтобы скоротать вечерок за выпивкой и триктраком.  И да — замочить на такого рода стрелке могут запросто, по множеству причин и поводов, но вот нечаянная пьяная поножовщина между столь серьезными людьми — штука абсолютно невозможная.  «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда», извините.
         В этом своем скепсисе мы, мягко говоря, не одиноки.  В английской Википедии приведена любопытная сводка: из авторов 10 главных исторических сочинений последних двух десятилетий, где исследован этот вопрос, версию о «спонтанной поножовщине» и «самозащите» поддерживают, да и то с оговорками, лишь двое.  Версия эта, напомним, целиком и полностью основана на свидетельских показаниях трех персон, для коих бестрепетное вранье (в том числе и под присягой) просто входило в базовые профессиональные навыки*.  Разумеется, в науке (даже и в исторической...) истину не устанавливают голосованием, однако счет 8:2 говорит о многом.
---------------------------
* Поули приписывают откровение: «Я буду присягать и лгать под присягой, но не сделаю признания, которое мне повредит — I will swear and forswear myself, rather than I will accuse myself to do me any harm».
---------------------------
         Несомненным мейнстримом же (если верить тем подсчетам) по нынешнему времени является версия о преднамеренном и тщательно спланированном убийстве «поэта и шпиона» его коллегами по шпионскому ведомству.  Беда, однако, в том, что версия эта (в общем виде вполне логичная) существует в превеликом множестве вариантов, сторонники которых категорически расходятся между собой по ключевому пункту: в определении заказчика и его мотивов; кто только не побывал в том обширном списке — вплоть до самой королевы Елизаветы!  Что, мягко говоря, не добавляет этой точке зрения убедительности.
         Ну и третья — старая, но вечнозеленая — версия: никакого убийства там не было вовсе, а была его инсценировка.  Марло как раз в это время, по несчастной случайности, угодил на помол в жернова британского правосудия, заинтересовав своей яркой персоной аж Тайный совет; опасность над ним нависла вполне себе смертельная, и его могущественные покровители (тут столь же обширный список претендентов — включающий, само собой, и ту же Елизавету) организовали «поэту и шпиону» бегство на Континент — где тот благополучно продолжил служить Англии в обеих своих ипостасях.  Публикуя свои стихи и пьесы под именем полуграмотного актеришки Уилла Шакспера — да-да, «Марловианская теория», она самая...
         Теория эта в академических кругах считается малоприличной, но — как и любая не совсем уж параноидальная конспирология — весьма популярна среди писателей и журналистов.  При этом нынешние «неомарловианцы» (во всяком случае, британские) весьма здраво вывели за скобки «Шекспировский вопрос», полностью сосредоточившись на расследовании инцидента в Дептфордовском пансионе — в чем достигли немалых успехов.  Так что мы, со своей стороны, готовы подписаться и под многими вопросами, безответно задаваемыми неомарловианцами своим мейнстримным оппонентам*, и даже под некоторыми их промежуточными (подчеркнем это!) выводами.
-----------------------------
*Хороший список таких вопросов приведен, например, в исследовании Питера Фэри (Peter Farey) «Внезапная и ужасная кончина Марло: самозащита, убийство или фейк?» (2005).
-----------------------------
         И вот тут следует сделать одно предуведомление, которое кое-кто может счесть недопустимым для детектива спойлером.  Автор считает совершенно невместным для себя ввязываться в обсуждение «Шекспировского вопроса», и постарается держаться от него настолько далеко, насколько это возможно в данных обстоятельствах.  …Да-да, на этом месте многие лица могут ему, конечно, ехидно припомнить, как в прошлые годы сам он неоднократно развлекал (и ставил в тупик) своих собеседников такой вот гипотезой: «Ладно, допустим что марловианцы правы — тексты Марло и Шекспира написаны одним и тем же человеком.  Но почему все так уверены, что это был именно Марло?  Почему бы не наоборот: не Марло писал за Шекспира, а Шекспир — за Марло?  Талантливый и «нераскрученный» еще в ту пору автор пишет, по заказу Конторы, пьесы для профессионального разведчика, создавая тому легенду прикрытия»; каковая гипотеза впервые пришла ему в голову (и была тут же вынесена на суд публики) как раз на научно-популярной лекции о Марло и его связях с «Интеллигентной службой»…
         Идея эта, кстати, была недавно блестяще реализована в комедийном бибисишном сериале «ВильЯм наш Шекспир — Upstart Crow», удостоившемся похвалы от «Гардиан» как «остроумная инверсия марловианской теории».  Единственный минус ее — несоответствие реальности; как сразу же и было отвечено на той самой, давней, лекции: «Да, остроумно и, кажется, никем доселе не придумано.  Но только имейте в виду, что Марло и Шекспир — это и вправду два совершенно разных автора: ни литературовед, ни лингвист не перепутают их тексты с той же степенью уверенности, как... вы ведь палеонтолог, да? — ну, как палеонтолог не спутает мезозойские и палеозойские отложения, о-кей?»
         Итак — внимание, спойлер! — в «Шекспировском вопросе» мы будем твердо стоять на скушной академической позиции: Шекспир и Марло — это два разных автора; сходство, конечно, есть — ибо ранний Шекспир во многом ориентировался на Марло как на тогдашнего «первого драматурга Англии», а кое в чем ему и прямо подражал — но не более того*.  (Крайне любопытно, кстати, что самая «марловианская», по стилю и духу, из пьес Шекспира — «Тит Андроник» — была поставлена как раз вскоре после описываемых событий, в январе 1594-го.)  «Но есть нюанс».
--------------------
* И вроде бы современная лингвистика, во всей силе и славе ее, недавно похвасталась, что поставила в этом вопросе точку — вычленив в тексте Первой части «Генриха VI» фрагменты, написанные как Шекспиром, так и Марло.  Так что даже возникла проблема: не следует ли при следующем академическом переиздании пьесы ставить на титульном листе обе фамилии?
-----------------------
         Как известно, само имя «Шекспир» было впервые обнародовано где-то через пару недель после гибели Марло: в уже отпечатанную анонимную пьесу «Венера и Адонис» срочно вставили новый титульный лист — с именем автора. И отвергать с порога всякую связь между этими событиями, категорически настаивая на чисто случайном совпадении их во времени, кажется нам (со стороны…) непозволительным для исследователя предубеждением.  Это как-то… неспортивно, во!

«На секретной службе Ее Величества»

         Прежде чем двигаться дальше по тропинке, протоптанной леди Агатой и разведчиком-отставником Ле Карре, нам кажется полезным дать историческую справку: что, собственно, представляла собой в описываемое время «Интеллигентная Служба» Ее Величества.
         Сэра Фрэнсиса Уолсингема часто и, в общем, справедливо величают «создателем первой секретной службы современного образца».  Хотя формально у истоков Организации некогда стоял бессменный первый министр Елизаветы Уильям Сесил, 1-й барон Бёрли, но по настоящему отладил тот механизм (а во многом благодаря его безупречной работе Англии и удалось выстоять в затяжной войне с бесконечно превосходившей ее по всем ресурсам Испанской империей) именно Уолсингем*.  После его смерти в 1590 году, вызвавшей ликование в Испании, Бёрли так и не удалось взять под полный контроль свое когдатошнее детище: оно распалось на две конкурирующие Конторы, в которых мы без труда опознали бы прообразы современных МИ-6 (разведка) и МИ-5 (контрразведка).  За Бёрли осталась «МИ-6», а вот «МИ-5» отошла в ведение его главного врага при дворе, молодого фаворита Елизаветы графа Эссекса.
-----------------------------
* Hutchinson, Robert (2006). “Elizabeth's Spy Master: Francis Walsingham and the Secret War that Saved England”. -- London: Weidenfeld & Nicolson.
-----------------------------
         Не то чтоб такую схему организации спецслужб кто-то мудро спланировал заранее — просто при довольно хаотичной дележке «Уолсингемова наследства» Эссекс сразу прибрал к рукам структуры внутренней безопасности (первой задачей которых тогда было предотвращение покушений на «королеву-еретичку», за голову которой Папа Римский посулил гринкарту в рай), а Бёрли достались лишь заграничные резидентуры с системой курьерской «правительственной связи».  Нити от всех этих покушений и «пороховых заговоров» обыкновенно тянулись на Континент, где окопалась непримиримая католическая эмиграция, и потому работа против тамошних «эмигрантских центров» велась как по линии «МИ-5», так и по линии «МИ-6»; ну а поскольку агенты их были, естественно, законспирированы и друг от дружки тоже, между Службами периодически приключался «дружественный огонь», причем довольно меткий…  Что, как легко догадаться, не улучшало отношений.
         Непосредственно руководить «МИ-6» Бёрли (у которого хватало и других государственных дел) поставил своего сына Роберта Сесила — и, надо полагать, не имел случая пожалеть о своем выборе.  Горбун-трудоголик, интриган-шахматист, злодей с невероятной харизмой — утверждают, что Шекспир (будучи сам связан с противной, эссексовской, придворной партией) именно с него срисовал своего Ричарда Третьего…  Если и вправду так, то нынешнее включение его «анти-стратфордианцами» в лонг-лист претендентов на звание «истинного автора приписываемых Шекспиру текстов» смотрится превосходной шуткой Клио.
         Подстать ему (по части колоритности) был и оппонент, шеф эссексовской «МИ-5» сэр Энтони Бэкон (брат царедворца и философа Фрэнсиса Бэкона, того самого, который «Знание — сила»).  Собственный опыт полевой работы в разведке у него оказался так себе: Уолсингем послал его резидентом во Францию, на вполне союзную гугенотскую территорию — так он даже там умудрился нарваться на глупейшую гомо-педофильскую подставу, едва не угодив на костер, и вытаскивать его из того эпик-фейла пришлось самолично Генриху Наваррскому*.  Аналитиком и администратором, однако, он показал себя отменным — и в этих качествах был весьма ценим сэром Фрэнсисом.  Утверждают, будто при расследовании нелепого мятежа его патрона Эссекса в 1601 году в защиту Бэкона (а он и вправду был там не при делах) прозвучало: «Ваше Величество, если бы действия заговорщиков планировал и координировал он — мятеж не стал бы такой клоунадой, и мы с вами так легко бы не отделались!»; аргумент сработал — оправдали…
---------------------------
*Потрясающий документ, между прочим:
"Господину де Скорбиаку, королевскому советнику, замок Верлаге [Verlhaguet], Монтобан.
Я слышал, что господин Бэкон подал апелляцию в мой Совет в отношении приговора, вынесенного ему Сенешалем Керси в монтобанском суде. Я пишу вам, желая, чтобы вы безотлагательно ознакомили судью с [тем, что он действительно обладает] правом на апелляцию и даровали его со всей возможной скоростью. Ценность тех, кому он принадлежит, высока. Мы многим обязаны королеве  – его суверену, и сам он – человек, очень хорошо себя зарекомендовавший. Он будет знать, каким добром отплатить за милость, оказанную ему, да и самим нам заповедано Богом заботиться о пришельцах, живущих в земле нашей, охранять их права и следить, чтобы была им дарована справедливость; более того, в том положении, в котором мы сейчас находимся, нам подобает быть снисходительными  – и, наоборот, неразумно было бы обращать на них [пришельцев] все тонкости процедуры и всю суровость французских законов. Я полагаюсь на ваши благоразумие, здравый смысл и справедливость в этих вопросах, а также на то, что вы сумеете донести до них голос рассудка. Я не намерен далее обращаться к этому вопросу, однако хотел бы заверить вас в своем благорасположении и молю Творца, чтобы он не оставил вас, господин де Скорбиак, священной своей заботой.
Дано в Ла Рошели, 23 сентября 1586 года
Целиком и полностью ваш добрый и любящий друг, Анри"
-----------------------
        Переходя «от персоналий к институтам», напомним два вполне революционных принципа, на которых строил работу своей Службы сэр Фрэнсис: во-первых — «Порядок бьет класс», а во-вторых — «Информация обязана быть своевременной». 

(...)

----------------------------------------------------
Сценарий фильма «Угадай наперсток»
киностудии «Metro China Town»

Действующие лица:
Елизавета I, королева Англии — Джуди Денч (Елизавета из «Влюбленного Шекспира»).
Кристофер Марло, драматург и оперативник загранразведки «МИ-6» под богемным прикрытием — Ди Каприо (из «Банд Нью-Йорка»).
Лорд Бёрли, первый министр и куратор секретных служб — Питер Устинов (Пуаро из «Смерти на Ниле» и др.).
Роберт Сесил, сын Бёрли, шеф загранразведки «МИ-6» — Камбербэтч (Ричард из последнего «Ричарда III»).
Роберт Поули, ветеран «МИ-6», Гаагский резидент Службы — Де Ниро («человек, решающий проблемы» из «Хвост виляет собакой»)
Энтони Бэкон, шеф контрразведки «МИ-5» — Кристоф Вальц (штандартенфюрер из «Бесславных ублюдков»).
Николас Скерес, оперативник контрразведки «МИ-5» под криминальным прикрытием — Винни Джонс (Большой Крис из «Карты, деньги, два ствола»).
Ингрэм Фрайзер, крупный делец в криминальном бизнесе — Сэмюэл Джексон (негр-домоправитель из «Джанго Освобожденный»).
Томас Уолсингем, отставной генерал разведслужбы, друг и покровитель Марло — Рэйф Файнс (генерал Марций-Кориолан из последнего «Кориолана»).
Одри Уолсингем, камер-фрейлина Елизаветы — Лена Хиди (Серсея из «Игры Престолов»).
Уолтер Рэли, бывший фаворит, отставной капитан королевской гвардии — Джейсон Айзекс (Жуков из «Смерти Сталина»).
Джон Бест, капитан королевской гвардии, друг и бывший заместитель Рэли — Том Беринджер (старший группы из «Снайпера»).
Дик Белью по кличке «Ржавый», наёмный убийца — Гэри Олдман («грязный коп» Стэнсфилд из «Леона»).
Элеонора Булл, любимая кузина лорда Бёрли, хозяйка пансиона в Дептфорде — Хелен Миррен (экс-ликвидаторша из «R.E.D. — Особо Опасные Пенсионеры»).
Придворные, горожане, стражники, шпионы, криминальные элементы, респектабельные постояльцы пансиона.

Сцена 1.

       Большая комната, стены которой, обшитые панелями мореного дуба, почти теряются во мраке; за темными окнами угадывается сад, где пульсируют сполохи фейерверков и слышны такты менуэта.  В комнате двое — Елизавета и Бёрли; они одеты по моде 19-го века, причем скорее даже эдвардианской, нежели викторианской.  Королева и Первый министр сидят vis-à-vis в венских полукреслах, разделенные зеленым сукном стола; свечи в двух канделябрах по его краям ярко высвечивают тот зеленый прямоугольник, еще более сгущая темноту вокруг; на столе — белая папка, перечеркнутая жирной красной диагональю: «Top Secret».
       Бегущая строка: «Загородная королевская резиденция Нонсач, графство Саррей; 26 мая 1593 года».
         Елизавета (она в ледяной ярости):
         — ...За каким дьяволом вы, своими руками, сдаете такие козыри Витгифту с его долбодятлами?  И что я должна ему отвечать, на этом месте, что?! — когда, по закону-то, он кругом прав?..
         С этими словами она припечатывает стол той папкой — да так, что огоньки свечей испуганно вздрагивают.
         — Этот ваш… как его там?.. майор Марло — почему от него столько шума?  Почему столько шума, Бёрли?!  Какой он, к чертовой матери, после этого «боец тихого фронта»?!  Сделайте уже, чтоб стало тихо!!
         По прошествии секундной паузы:
         — Я не намерена далее обращаться к этому вопросу, Уилл.  Просто избавь меня от этого шума — неужто это такая уж проблема?  Всё на твое усмотрение...
         Бёрли почтительно склоняет голову:
         — Слушаюсь, Ваше Величество.  Сколько времени в моем распоряжении?
         — В нашем распоряжении, Уилл.  Неделя.  Цейтнот, понимаю.  Второго июня — и это крайний срок! — эти витгифтовы бумаги — (ладонь королевы тяжко ложится на папку) — должны лежать на этом столе в пристойном уже виде.  Задача ясна?
         — Так точно, Ваше Величество, — Бёрли встает; лицо его абсолютно бесстрастно.  — Разрешите выполнять?
         Удаляющийся министр почти достиг уже границы светового круга, и тут королева внезапно окликает его:
         — Уилл!
         — Да, Ваше Величество?
         — Уилл…  Ты… ты уверен, что понял меня правильно?
         — Надеюсь, что да… Бесс.
----------------------

----------------------------------------------------------------------
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 71 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →